Провода правды

Как заработать на исследованиях физиологических проявлений вранья

80 лет назад американский юрист Уильям Марстон занялся экспериментами, положившими начало созданию современной «машины правды». Последователь Марстона физиолог Джон Ларсен, сконструировавший первый детектор лжи, не торопился патентовать полиграф, считая аппарат несовершенным, и опоздал: все лавры достались его ассистенту Леонарду Килеру. И не только лавры: полиграфы начали приносить доход, о котором тот и не мечтал. Но это никого не сделало счастливым.

Психологи называют умение лгать одним из важнейших социальных навыков, и даже непременным условием успешного функционирования в обществе, а неспособность обманывать считают признаком психологического нездоровья. Но желание отличать кривду от правды тоже всегда являлось естественным для человеческих сообществ и, вопреки распространенному мнению, не всегда удовлетворялось посредством пыток. За полторы тысячи лет до н.э. индийские жрецы выявляли обманщиков при помощи психологической уловки: хвост осла мазали сажей, животное помещали в темный шатер и отправляли туда подозреваемых, сообщив им, что «волшебный» осел ревет, если лжец дергает его за хвост. На выходе жрецы рассматривали руки испытуемых, и люди с чистыми руками объявлялись лжецами, так как считалось, что они боялись дотронуться до хвоста из-за страха разоблачения.

Физиологические проявления вранья тоже подмечены давно. В Древнем Китае подозревавшегося во лжи человека заставляли набрать в рот рисовых зерен, который затем изучали на предмет влажности: считалось, что у вруна пересыхает во рту и вырабатывается меньше слюны. В Африке колдуны в прямом смысле слова вынюхивали лгунишек, отличая их по более интенсивному запаху пота. В Спарте, Риме, а также в викторианской Англии признаком лжи считался румянец на щеках.

Одной из первых попыток научного подхода к выявлению лжецов является работа итальянца Анджело Моссо, в 1870-х исследовавшего связь между стрессом и частотой пульса при помощи специальных плетизмографов. Соотечественник Моссо, психиатр-криминалист Чезаре Ломброзо, в конце XIX века, кроме пульса, измерял кровяное давление во время допросов преступников. А еще один итальянец, Витторио Бенусси, в 1910-х установил связь между ложью и частотой дыхания и использовал для этого аппарат под названием пневмограф. Но родиной полиграфа и местом его самого широкого распространения стали США.

Марстон разбудил Ларсона

У американских «отцов» детектора лжи имелась общая черта – все трое, как утверждается, познакомились со своими женами благодаря полиграфу. Жена Марстона была его соавтором и коллегой. Килер увлек будущую супругу именно работой над детектором лжи в лаборатории психологического факультета Стенфордского университета. Ларсон же познакомился с подругой жизни во время испытания детектора лжи: она была одной из подозреваемых в деле о краже кольца с бриллиантом в студенческом городке Университета Беркли, расследовавшемся при помощи полиграфа (виновной тогда оказалась не она, а самая богатая студентка на курсе). На этом сходство заканчивается. И вклад каждого из ученых в историю детектора лжи был разным, и значение они ему придавали неодинаковое.

Например, Уильям Марстон во второй половине жизни отказался от серьезных исследований, став автором комиксов (работал под псевдонимом Чарльз Молтон). В частности, он придумал Чудо-женщину (Wonder Woman), основным оружием которой является магическое «Лассо истины»: с его помощью супергероиня способна заставить говорить правду любого. В конце 1930-х Марстон принял участие в шутливой рекламе Gillette. По сюжету он проводил тесты на детекторе лжи на тему бритья. Но тем не менее именно Марстон положил начало созданию полиграфа в Америке.

Во время учебы в Гарварде он заинтересовался курсом психологии профессора Хьюго Мюнстерберга, изучавшего, помимо прочего, физиологию лжи. Так же, как и его итальянские коллеги, Мюнстерберг верил в то, что, когда человек лжет, у него повышается кровяное давление, учащается пульс, изменяется дыхание, а также наблюдается так называемая кожно-гальваническая реакция (при эмоциональном возбуждении потовые железы изменяют сопротивляемость организма к электричеству).

В 1915 г. Уильям Марстон решил на практике проверить хотя бы первую часть теории – о сердечно-сосудистых проявлениях стресса, испытываемого во время дачи заведомо ложных показаний. Для этого он использовал простую манжету для измерения кровяного давления и стетоскоп, вручную снимая показания верхнего давления, и задавал общие вопросы, предполагавшие только ответы «да» и «нет». Процесс был трудоемким и примитивным, но Марстону удалось доказать правильность своей теории на практике. Результаты эксперимента он опубликовал в Journal of Criminal Law & Criminology.

Статья Марстона вдохновила сотрудника отделения полиции Беркли, 27-летнего Джона Ларсона, решившего усовершенствовать технологию с Восточного побережья. Отделение в ту пору возглавлял начальник с прогрессивными взглядами. Август Воллмер одним из первых в США начал продвигать научные методы криминалистики (систематизацию отпечатков пальцев, судебные методы анализа крови, почерка и т.д.) и принимать в полицию выпускников колледжей, хотя сам не окончил даже школу. Ларсон был одним из первых «ученых полицейских» реформатора Воллмера. Молодой человек одновременно защищал ученую степень по физиологии в Университете Калифорнии. Функциональный детектор лжи был мечтой начальника полиции, задумавшего модернизировать и процесс допросов, переведя их в цивилизованное русло. Поэтому, когда Джон Ларсон представил весной 1921 г. собственную версию детектора лжи, ее приняли с большим энтузиазмом.

Устройство выглядело нагромождением резиновых шлангов, стеклянных трубок и проводов. Однако аппарат работал и явно превосходил устройство Марстона. Новый полиграф сам фиксировал физиологические реакции испытуемого в виде графика, прочерчиваемого иглой на поверхности покрытой сажей бумаги, что избавляло от необходимости измерять давление после каждого вопроса, и к тому же, кроме давления и пульса, новый детектор учитывал характер дыхания. После проведенных на полицейских в Беркли испытаний полиграф применили в упомянутом выше деле о краже.

Газета San Francisco Call and Post устроила испытания на полиграфе Уильяму Хайтауэру, обвинявшемуся в убийстве священника в Сан-Франциско, и даже напечатала графические результаты, пометив стрелками участки, свидетельствовавшие о том, что испытуемый в тот момент лгал.

Но, несмотря на, казалось бы, успешный старт, Джон Ларсон считал устройство незаконченным: кроме самого полиграфа, он хотел усовершенствовать порядок и набор вопросов, а на это, по его мнению, должны были уйти годы тестирований. Перфекционизм ученого помешал Ларсону зарегистрировать права на изобретение, из-за чего вся его дальнейшая жизнь была отравлена горечью непризнания и безрезультатными попытками восстановить справедливость.

Бизнес и фокусы

Патент на детектор лжи был оформлен спустя десять лет после премьеры в Беркли, и получил его другой «ученый полицейский». Болезненного 17-летнего Леонарда Килера пристроил в 1922 г. на работу в полицейский департамент отец, известный местный поэт и друг Августа Воллмера. Начав работать ассистентом Ларсона над проектом полиграфа, Килер-младший принял участие в сотнях тестов и вскоре сам стал экспертом. Через два года, когда Воллмера перевели в Лос-Анджелес, а Ларсон нашел работу в государственной криминологической лаборатории в Чикаго, Килер поступил в колледж, собрал собственный полиграф, подал заявку на патент и получил его спустя несколько лет, в 1931 г. Принципиально это был все тот же полиграф Ларсона, но с некоторыми улучшениями. Например, Килер заменил бумагу с сажей на устройство с чернилами, что, несомненно, было удобнее.

Первая версия аппарата, названного эмотографом, сгорела во время пожара в лаборатории, но это не остановило изобретатателя. Он тут же начал работать над новым устройством, ставшим впоследствии известным как полиграф Килера. Как и остальные авторы полиграфа, Леонард Килер был дипломированным ученым, но он, возможно, единственный из них, к тому же обладал талантом предпринимателя.

Заработать он пытался еще во время учебы в Стенфорде: вместе с однокурсником он приобрел 70 гремучих змей и продавал их яд фармацевтической компании. Но еще более удачным предприятием для него стал полиграф. Одним из его фирменных методов были «карточные фокусы»: перед каждым тестом Килер заставлял подозреваемого выбрать игральную карту из колоды, а потом намеренно соврать о своем выборе. Полиграф в этот момент фиксировал изменения, Килер угадывал карту и одновременно убеждал испытуемого в том, что машину обмануть невозможно. Этот фокус резко критиковал Джон Ларсон, утверждая, что, во-первых, Килер мошенничает, считывая реакцию окружающих, а не полиграфа, а во-вторых, применение фокуса нарушает чистоту эксперимента.

Как бы там ни было, но презентации Килера имели успех, и после получения патента ему быстро удалось найти инвесторов и компанию, заинтересованную в производстве полиграфов – Western Electro Mechanical Co. Свой первый аппарат Килер продал полицейскому департаменту Беркли. За ним последовали полицейские отделения Цинциннати, Чикаго, Канзас-Сити... Продавая полиграфы по $300 ($4680 в 2015 г.), Леонард Килер в разгар Великой депрессии зарабатывал около $1000 ($15 000) в месяц. Причем, понимая, что успех устройства в большой степени зависит от квалификации оператора, он сохранил права обслуживающего устройства консультанта – без его разрешения ни один полиграф продать не могли.

Например, Килер отказал торговой сети Walgreens: она хотела купить несколько полиграфов для своей службы безопасности, минуя услуги консультанта. Но сотни других соглашались на условия Килера. К полиграфу прибегали для отбора кандидатов при найме и для решения проблемы корпоративных преступлений. Тесты на детекторе лжи, например, проходили сотрудники, забиравшие деньги из платных телефонов и игровых автоматов. Страховые компании использовали полиграф для контроля честности страхователей. В 1931 г. Леонарда Килера наняла страховая фирма Lloyd’s Insurance Company, несшая большие убытки из-за воровства сотрудников застрахованных банков. В 1945 г. Килер получил крупный контракт на проверку немецких военнопленных, которых хотели отправить полицейскими обратно в Германию, на скрытые симпатии к нацизму.

Но самым масштабным проектом оказался госзаказ на тестирование сотрудников в Оук-Ридже, где располагались предприятия по обогащению урана, участвовавшие в американской ядерной программе. В то время как от заказов не было отбоя и профессиональные амбиции Килер реализовал (в том числе основав в Чикаго Keeler Polygraph Institute), его личная жизнь дала сбой. Начались проблемы с женой Кэтрин, которая сама была криминалистом и создательницей первого женского детективного агентства. Кэтрин подала на развод, ушла к другому и вскоре разбилась на частном самолете. В разгар подогреваемой алкоголем депрессии Килера покинул и его заместитель Джордж Хэйни, уведя с собой нескольких важных клиентов. От этих предательств Леонард Килер так и не оправился и умер от сердечного приступа в возрасте 45 лет.

По правде

Американцы считают детектор лжи своим национальным феноменом. В конце 1970-х бывший тогда директором ЦРУ Ричард Хелмс сказал, что восточные европейцы и азиаты легко обманывают машину, а «американцы привыкли говорить правду», поэтому на них она работает. В то же время в США полиграф с самого начала подвергался критике. В частности, из-за того, что многим серьезным преступникам удавалось обмануть его. Среди примеров – серийные убийцы Гэри Риджуэй и Тед Банди, успешно прошедшие испытание на полиграфе. Но чтобы обмануть машину, необязательно быть профессиональным шпионом или социопатом, утверждают современные авторы тренингов «антиполиграф». Достаточно научиться распознавать контрольные вопросы и искусственно удлинять время реакции на них, кусая язык или решая математические уравнения в уме.

В СССР официальное отношение к использованию детектора лжи было двояким. Впервые технологию выявления скрываемой информации применили в экспериментах академика АПН СССР Александра Лурии. В 1920-х он разработал аппарат, принцип которого был основан на популярном в то время ассоциативном методе. Работы проводились в Московском институте психологии им. К.Н. Корнилова. Эксперимент состоял в следующем: части испытуемых сообщалась фабула преступления, остальные оставались в неведении, после этого всем по очереди предъявлялось 70 слов, часть из которых была связана с преступлением. Обследуемым следовало немедленно назвать сходное по смыслу с предъявленным слово и одновременно нажать кнопку. В ходе эксперимента выяснилось, что знавшие о вымышленном злодеянии тратят на реакцию на контрольные слова заметно больше времени, чем те, кто не был посвящен в тайну. С 1927 г. Лурия стал проводить аналогичные эксперименты с подозреваемыми в совершении настоящих убийств, но его работы были подвергнуты резкой критике. Прокурор СССР Андрей Вышинский заявил, что использование психологической диагностики в уголовном процессе – это не только абсурд, но и грубейшее нарушение прав человека. В результате к 1937 г. все работы по совершенствованию первого советского полиграфа были свернуты.


Позвоните для получения дополнительной информации +7 (495) 120-09-77

Заказать on-line