Объект, предмет, задачи методы судебно-психиатрической экспертизы

Сокращенный и адаптированный фрагмент монографии «Судебная психофизиологическая экспертиза с использованием полиграфа: возможности и тенденции ее производства в уголовном процессе».
Ф.К. Свободный

В качестве объектов судебно-психиатрической экспертизы выступают материалы дела и медицинская документация, сам испытуемый. Через их исследование познаётся предмет экспертизы.

Определение предмета судебной психиатрии как выявления психических расстройств, имеющих юридическое значение, данное С. Н. Шишковым (1990), не противоречит истине потому, что условия, определяющие необходимость проведения СПЭ, делают юридически значимыми любые психические расстройства, как и их отсутствие.

Из всего вышесказанного следует, что предметом судебной психиатрии является исследование болезненных нарушений отражательной деятельности мозга (сознания, психики), проявляющихся на уровне поведения индивида, определение её количественных и качественных характеристик относительно определённых периодов времени, интересующих следствие и суд. Соответственно объектом судебной психиатрии является индивид, как социальное существо, во всех его взаимосвязях со средой, как носитель сознания, представляющего собой его наиболее существенный отличительный признак, подлежащий исследованию в процессе экспертизы.

Сознание имеет своим содержанием отражение и отношение индивида (носителя сознания) к себе, своим действиям и окружающему. Поэтому исследование сознания и его нарушений невозможно без исследования того, что взаимодействует. Отсюда следует, что объектом судебной психиатрии является и среда, в которой находится индивид и в которой фиксируются следы его деятельности. Наконец, познание предмета исследования психиатром возможно не только при непосредственном исследовании указанных объектов, но и через изучение иных источников информации о них (медицинская документация, сведения от близких лиц, письменная продукция и т. д.). В противном случае была бы невозможной заочная и посмертная экспертизы. Следовательно, объектом и общей, и судебной психиатрии является не только непосредственно данное лицо, но и все иные материальные носители информации о состоянии его сознания (восприятия им себя, окружающего и поведения), в прошлом (включая период, интересующий следствие и суд) и настоящем. Объекты и предмет судебной психиатрии определяют метод исследования.

3. Метод судебно-психиатрической экспертизы

Главный метод исследования психически больных определяется в литературе как клинико-психопатологический, основанный на беседе с больным, наблюдениях за его лицом и поведением, изучении субъективного и объективного анамнеза (Н. Е. Бачериков с соавт., 1989; И. Я. Завилянский с соавт, 1989; В. Л. Гавенко с соавт.1993). Суть психиатрической диагностики, основанной на применении клинико-психопатологического метода, можно определить как выявление психиатром устойчивой совокупности доступных наблюдению признаков, характеризующих психическое состояние субъекта, проявляющихся в поведении, высказываниях, мимике, пантомимике, нарушающих адаптацию субъекта в окружающей его среде, формализуемых затем в понятиях психиатрического диагноза.

Клиническое психопатологическое исследование, как правило, направлено на выявление расстройств психики именно в период исследования больного. Настоящее время (время исследования больного) является наиболее актуальным с точки зрения решения главных вопросов общей психиатрической практики: определение необходимости применения лечебных мер, выбор места лечения (амбулатория, стационар), определение временной и стойкой утраты трудоспособности, степени социального снижения и т. д. При этом психиатр имеет возможность лично собирать все сведения, необходимые для постановки диагноза, опрашивать третьих лиц и пр. Нередко больной на протяжении длительного времени лечится у одного врача, который имеет возможность лично наблюдать его на разных этапах течения заболевания, «почувствовать» больного, что в ряде случаев влияет на диагностическое суждение. В этом смысле психиатр (теоретически) не ограничен в поиске источников информации о больном, возможностях их исследования и времени необходимом для формулирования как можно более точного диагноза.

Базируясь на клинико-психопатологическом методе, метод судебно-психиатрического экспертного исследования имеет определённые отличия. В чистом виде клинико-психопатологический метод применяется только при исследовании подэкспертного для установления его психического состояния на момент экспертизы, т. е. на настоящее время, так же как и в общей психиатрической практике. Но и в этом случае имеются определённые особенности его применения, обусловленные судебно-следственной ситуацией, влияющей на отношение подэкспертного к экспертизе. Так, известно, что аггравация и симуляция чаще встречается в судебно-психиатрической практике и это, безусловно, отражается на тактике исследования подэкспертного и интерпретации полученных данных.

В основных своих элементах метод судебно-психиатрической диагностики соответствует криминалистическому учению о связях взаимодействия, составляющему теоретический фундамент судебно-экспертного познания (М. Я. Сегай, В. К. Стринжа, 1985, 1997). По содержанию отражённой информации СПЭ исследует функционально-динамические связи взаимодействия; по направлению — прямые и обратные. Результатом этого является решение диагностической задачи с помощью суммирования и сопоставления полученной информации.

В современной судебной экспертологии экспертная диагностика определяется как учение о методе решения самостоятельного класса диагностических экспертных задач с целью определения природы, свойств и состояния материальных объектов (явлений) для получения доказательств в судопроизводстве (М. Я. Сегай, 1999; М. Я. Сегай, В. К. Стринжа, 1997). Специфической особенностью судебно-психиатрической экспертизы в уголовном процессе является необходимость реконструирования психического состояния (определение состояния идеального явления) подэкспертного на определённый период времени в прошлом, интересующий следствие и суд, а именно на момент времени, к которому относится инкриминируемое ему деяние.

3.1. Принцип презумпции в судебно-психиатрической диагностике

Понятие «презумпция» означает предположение, основанное на вероятности и больше известно как презумпция невиновности. Принцип презумпции обсуждается преимущественно в юридической литературе (Ю. И. Стецковский, А. М. Ларин, 1988). Одновременно он является и этическим принципом, опирающимся на первичную ценность человеческой личности, и общенаучным принципом, как обязательный элемент процесса доказательства истинности фактов, лежащих в основе любого нового научного знания. Необходимость использования в СПЭ принципа презумпции определяется двумя обстоятельствами.

Первое состоит в том, что акт экспертизы является источником судебных доказательств и, следовательно, выводы эксперта, как итог его исследования, должны носить доказательный характер, чтобы быть использованными судом в качестве факта. Второе обстоятельство состоит в том, что психиатрическая диагностика, как исследование функций отражения и отношения индивида к себе и окружающему, в принципе имеет вероятностный характер (В. И. Полтавец, 1993). Он обусловлен значительным удельным весом субъективного фактора в диагностике, несовершенством диагностических стандартов, психиатрических терминов и определений, конвенциональным характером определения границ нормы и патологии, недостаточной разработанностью методологических подходов к решению этих проблем, наконец, просто сложностью предмета познания в психиатрии. Такова реальность, в которой применение принципа презумпции является научным способом разрешения противоречия между вероятностной логикой, в рамках которой решаются вопросы распознавания психической патологии, с логикой двузначной, определяющей конечный диагноз и его юридическую квалификацию.

Значение принципа презумпции для СПЭ определяется двумя правилами: признанием презюмированного положения истинным, пока не будет доказано противоположное, и толкованием сомнений, которые невозможно устранить, в пользу данного лица. Первое правило требует, чтобы в процессе доказательства обязательно использовался принцип дихотомии, т. е. выбиралась пара признаков, которые находятся в контрадикторных (взаимоисключающих) отношениях. Один из них презюмируется, второй требует доказательства и составляет его предмет. Доказательный психиатрический диагноз возможен лишь в том случае, если презюмируется положение о том, что обследуемое лицо психически здорово. Такое состояние достоверно чаще встречается в популяции, т. е. такое утверждение более вероятно. С момента выявления признаков, которые вызывают сомнения в достоверности презюмируемого состояния, процесс распознавания болезни является дифференциально-диагностическим. Он неминуемо последовательно проходит этапы доказательства наличия психической патологии в направлении от более общих понятий к частным, от более вероятной патологии к более редкой, от лёгкой, которая менее всего ограничивает социальные аспекты деятельности личности (а в силу этого и её права) к более тяжёлой.

Так, Д. Р. Лунц (1966) справедливо отмечал, что «эксперт не дифференцирует болезнь, с одной стороны, и пустоту («абсолютное ничто») — с другой. Он разграничивает два психических состояния, из которых одно является болезненным, а другое нет» (с. 100). Очевидно, что на этом первом этапе диагностики действует презумпция психического здоровья. Состояние здоровья в этом случае не должно доказываться. Лицо априори считается психически здоровым до тех пор, пока не будет собрано достаточно фактов, свидетельствующих о болезненном характере изменения его психики. Как только это сделано и доказано, что у него имеет место психическое заболевание, презумпция психического здоровья далее не может применяться. Установив болезненный характер психических нарушений, эксперт вновь дифференцирует два психических состояния, различающихся по признаку исключения способности лица отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими: то есть психотического и непсихотического уровня. Какое из этих состояний должно презюмироваться, а какое доказываться? Из принципа презумпции следует, что презюмироваться должно более вероятное состояние. Такими, чаще встречающимися в популяции (по сравнению с психозами), являются пограничные расстройства. Следовательно, в доказательстве нуждается более тяжёлое расстройство, отражающее психотический уровень поражения. Если такие доказательства не найдены, обнаруженные у лица болезненные расстройства психической деятельности должны быть отнесены к непсихотическому уровню поражения. Если же обнаружены отдельные признаки, которые импонируют как психотические, но это впечатление остаётся на уровне сомнений, которые не могут быть устранены ввиду недостаточности информации, применяется второе правило.

Второе правило, вытекающее из принципа презумпции, в юриспруденции трактуется как толкование всех неустранимых сомнений в пользу обвиняемого (in dubio pro reo). Это нашло отражение в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. По мнению Ю. И. Стецковского и А. М. Ларина (1988), поскольку Пленум Верховного Суда СССР указал, что в пользу обвиняемого должны толковаться «все сомнения», это правило распространяется и на иные сомнения. Это может касаться способности обвиняемого самостоятельно осуществлять своё право на защиту, правильности квалификации деяния, определения его цели и мотива, размера ущерба, формы вины. Учитывая изложенные выше особенности судебно-психиатрического экспертного исследования, можно утверждать, что второе правило распространимо и на сомнения относительно диагноза, включая способность лица отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими. Ключевым в данном случае является понятие «польза обвиняемого».

Второе правило означает, что при отсутствии достаточных аргументов в пользу противоположного тезиса, истинным признается тезис презюмированный или доказанный на предыдущем этапе. Следовательно, при недостаточности данных, истинным при первичной диагностике должно считаться состояние, вероятно более часто встречающееся в рамках избранной дихотомии. Соответственно, при повторной диагностике, в случае недостаточности данных, истинным должно считаться состояние, доказанное на предшествующем этапе.

Польза обвиняемого при применении второго правила презумпции состоит в том, что в рамках каждой дихотомии преимущество в диагностике имеет то состояние, которое менее ограничивает права подэкспертного. Тем самым второе правило дополняет первое и определяет способ разрешения противоречия при наличии так называемых неустранимых сомнений. Это особенно актуально для СПЭ, решающей ретроспективно вопрос о психическом состоянии лица, как правило, в условиях дефицита информации, которая либо утрачена и невосполнима, либо имеет некачественный характер. Применительно к проблеме пределов компетенции психиатра-эксперта важно то, что принцип презумпции не даёт оснований презюмировать как совершённые подэкспертным какие-либо конкретные действия, независимо от их социальной направленности. Следовательно, не может презюмироваться и вменяемость.

Результаты исследования проблемы пределов компетенции психиатра-эксперта: определение понятия специальных знаний в судебной психиатрии, её объектов и предмета, отличительные признаки судебно-психиатрического метода диагностики, согласуются с предлагаемой в настоящей работе концепцией объёма и содержания понятий «вменяемость–невменяемость» и их критериев.

Все источники информации при таком подходе, взаимодополняя друг друга, рассматриваются как единый объект исследования, при ведущем значении результатов, полученных при непосредственном настоящем исследовании больного. В условиях СПЭ речь идёт о нескольких самостоятельных объектах экспертного исследования, по каждому из которых могут быть сделаны самостоятельные выводы, имеющие промежуточный характер. При оценке результатов исследования каждого из объектов эксперт использует принцип соответствия, чтобы убедиться, что зафиксированные в данном объекте сведения можно считать фактом. И лишь затем эти факты сопоставляются между собой на предмет согласуемости. Цель такого сопоставления при проведении СПЭ состоит в отнесении фактов, содержащихся в письменных источниках информации, т. е. добытых иными лицами, с теми фактами, которые эксперт установил непосредственно при личном исследовании подэкспертного, и с существующим в судебной психиатрии диагностическим эталоном или стандартом (В. Б.Первомайський, 1998).

Доказательность конечных выводов зависит в значительной мере от правильности применения экспертом логических законов мышления, поскольку именно мышление является способом реализации принципа согласуемости данных. Однако метод судебно-психиатрического экспертного исследования этим не исчерпывается. Его сущностная сторона, включающая в себя не только выявление первичных данных о психическом состоянии подэкспертного, но и их анализ, обобщение и конкретизацию в виде ответов на вопросы следствия или суда, не может быть реализована вне принципов, гарантирующих права личности. Это неизбежно следует из чётко выраженного правового аспекта судебно-психиатрической диагностики. Её формальная сторона предусмотрена процессуальным законодательством, оговаривающим определённые условия назначения и производства экспертизы, требования к эксперту и его заключению. Сущностная же сторона неразрывно связана с применением принципа презумпции.

Позвоните для получения дополнительной информации +7 (495) 120-09-77

Заказать on-line